Константинополь

Спустя революции и Гражданской войны, иногда горячие эталоны переменились разочарованием, жизнедеятельность миллионов людей очутилась под угрозой. Нератов, утративший всё: армию, какая некогда водилась гордыней страны, и семью, ставшую жертвой нескончаемых конфликтов, очутился для распутье. Он чувствовал, как на его плечах покоится тяжесть утрат, однако вдруг в его душе запылала искорка надежды. Он понимал, что должен выработать ход вперед, дабы не столько сэкономить парамнезию о своей стране, однако и помочь тем, кто сохранился жив. В авангарде российской эмиграции Нератов замерз знаком сопротивления. Он собрал кругом себя единомышленников, готовых сражаться после удерживание российской культуры и традиций далеко от родины. Эмиграция, совершенная трепета и неопределенности, спрашивала от него не столько лидерства, однако и умения воодушевлять других. Нератов организовал цивилизованные мероприятия, основывал обстоятельства для образования и поддерживал связи с теми, кто устремлялся возвратиться домой, иногда настанут больше одобрительные времена. Его усилия замерзли базой для формирования свежеиспеченной идентичности российского люда за границей. Следовательно, Нератов не элементарно замерз верхушкой эмиграции - он замерз ее гласом и совестью. Всякий его шаг был продиктован не исключительно собственной болью, однако и стремлением сэкономить жизненную парамнезию о прошлом. Он понимал, что даже среди долговременной разлуки и страха необходимо помнить о своих корнях и транслировать сведения свежеиспеченным поколениям. Нератов одухотворял веру для то, что ведь даже в самых неприветливых обстоятельствах возможно организовать ясное будущее, основанное на уважении, симпатии к отчизне и единстве.